Asia (asia_fassbinder) wrote in placebo_russia,
Asia
asia_fassbinder
placebo_russia

Interview with Brian Molko, France Inter, 2001



France Inter - À Toute Allure
22.02.2001
IN FRENCH


© Перевод rous_se для placebo_russia
Полное или частичное воспроизведение статьи допускается только с разрешения автора.


Gérard Lefort: Добрый вечер всем и добро пожаловать на программу ‘A toute allure’, радиожурнал о современной жизни, который, мы надеемся, каждый вечер получается разнообразным и отличным от предыдущего. Нынешний эфир будет отличаться в музыкальном плане, потому что сегодня у нас в гостях Брайан Молко. Для тех, кто еще не знает, Брайан Молко - это солист-лидер-вдохновитель группы Placebo.
Добро пожаловать, Брайан, и спасибо, что присоединились к нам этим вечером.

Brian Molko: Спасибо, мне очень приятно.

Gérard Lefort: А нам вдвойне приятно, потому как вы идеально говорите по-французски, это такое дополнительное удовольствие.

Brian Molko: Не знаю, насколько идеально, но я стараюсь.

[звучит "Black Eyed"]

Gérard Lefort: Это была песня из Black Market Music, последнего альбома Placebo. Брайан, вам не удастся уклониться от традиции этой передачи, мы подготовили небольшую анкету и прочие сведения, касающиеся вас. Возможно, вы узнаете что-то новое о себе... потому как главный вопрос: «Кто такой Брайан Молко?».

Брайан, вы, как новая икона международной музыкальной сцены, встали в один ряд с такими артистами, как Игги Поп, Лу Рид и, конечно, Дэвид Боуи – поддерживая и сохраняя идею смешения жанров, мешая одновременно панк, глэм и рок. Но об этом мы поговорим чуть позже. Детство вы провели в Люксембурге, а после в возрасте 17 лет переехали в Лондон, учились драматическому искусству в Goldsmith College. Лондон был и остается колыбелью Placebo, группы, лидером которой вы сегодня являетесь и где играете вместе со Стивом Хьюиттом и Стефаном Олсдалом. Первый альбом был записан в Дублине весной 1996 года, он очень быстро стал «золотым» в Англии. Этот успех открыл для вас двери зала Madison Square Garden в Нью-Йорке, где вы сыграли по случаю 50-летия Дэвида Боуи. В октябре 1998 года вы выпускаете второй альбом - Without You I'm Nothing, который на сегодняшний день разошелся по миру более чем миллионным тиражом и получил единодушные хвалебные отзывы французской и британской прессы. И сегодня вечером вы у нас в гостях по случаю выхода нового альбома, который появился несколько дней назад, называется он Black Market Music. Ну и наконец отметим, что в ближайшие недели вы будете с концертами во Франции, 20 и 21 марта в парижском Zenith, билеты остались только на вторую дату, на 20-е все места распроданы. 28 марта в Марселе, 12 апреля в Лилле и 17 апреля в Бурже.

Брайан, такая рок-группа, как Placebo, у которой очень яркий имидж, может или должна она придерживаться моды? Я хочу сказать, вот этот образ, он для того, чтобы акцентировать внимание на музыке, чтобы подчеркнуть ее, лучше донести то, что вы хотите сказать?

Brian Molko: Меня всегда привлекали группы и артисты с очень ярким, запоминающимся имиджем. Но если уж имеешь яркий образ, необходимо, чтобы и музыка была яркой, сильной, уточненной, сложной, чтобы поддерживать этот имидж, иначе рискуешь стать кем-то наподобие Milli Vanilli. В их случае стиль затмил сущность, содержание. В общем, идея в том, чтобы группа, имеющая яркий образ, делала сильную музыку, была не обделена интеллектом, имела свою философию и была страстной; думаю, именно такой идее мы следовали, когда начинали.

Marie Colmant: Но можно ли также сказать, что, наоборот, история этого образа вытекает из чего-то, скажем так, более фундаментального и как-то соотносится с тем, что вы носили, скажем, в подростковом возрасте?

Brian Molko: Думаю, да. Меня всегда увлекала сцена, с 11 лет я играл в школьных постановках и был участником аматорской театральной группы в Люксембурге. И я всегда думал, что буду где-то на сцене. А второй вопрос был о чем? (смеется)

Marie Colmant: Ну, тоже о подростковом возрасте. Вы уже тогда заботились о своем ярком имидже? И вообще, образ Placebo соответствует вашему образу?

Brian Molko: Да, думаю, да. Мода нас всегда привлекала, но нам понадобилось что-то около 4 или 5 лет, чтобы заработать достаточно денег, для того чтобы покупать хорошие шмотки.

Gérard Lefort: Брайан, вы американец, что вы делали в Люксембурге, когда были маленьким?

Brian Molko: Хм, хороший вопрос. Я американец, который никогда не жил в США. Мой отец франко-итальянского происхождения, мать – шотландка. Они познакомились в 60-х годах в Нью-Йорке, поженились, там же родился мой брат. И потом, 10 лет спустя, когда «резинка» порвалась, появился я. (смеется)

Gérard Lefort: Вы появились вследствие порвавшейся «резинки»?

Brian Molko: Думаю, да. Мой отец был и сейчас является банкиром. Вот так я и оказался в Люксембурге. Я еще некоторое время провел в Ливане и Либерии, в Африке. Собственно, я следовал за отцом повсюду, по тем местам, где было много банков. И в Люксембурге их было много, вот и вся история. (смеется)

Gérard Lefort: Но когда вы были маленьким мальчиком, вам нравилась такая жизнь, переезды, путешествия?..

Brian Molko: Думаю, это меня немного подготовило к нынешним турам. К этому образу жизни – цирковой труппы, которая путешествует повсюду... Вместе с другими людьми, с которыми ты играешь.

Gérard Lefort: Но вам тогда не казалось это странным? Вам не говорили, что вы американец, живете в американской семье и при этом не знаете Америки?

Brian Molko: Я никогда не чувствовал себя патриотом и у меня нет каких-то «националистических» чувств. И в группе мы не чувствуем... Placebo не ощущает себя британской группой. У нас один парень из Манчестера, один – из Швеции и еще один, который на самом деле не знает, откуда он. (смеется) Так что мы считаем себя больше европейской группой. Что касается Люксембурга, его положительная черта в том, что там очень интернациональное сообщество, Европарламент и т.д. Я рос среди ребят самых разных национальностей. И думаю, что благодаря этому в очень юном возрасте я открыл для себя разные культуры, разные традиции и многому научился, это учит толерантности, пониманию других, а это очень важно.

Gérard Lefort: Но разве в Люксембурге вам не было безумно скучно?

Brian Molko: Там особо нечем заняться, да. Но на самом деле Люксембург это такое странное место, как в сериале Дэвида Линча «Твин Пикс». То есть с виду кажется, будто ничего не происходит, но если копнуть глубже... (смеется) там творится безумие, настоящее безумие.

Gérard Lefort: Но в «Твин Пиксе» было много трупов, была Лора Палмер, вы думаете, в Люксембурге это тоже было?

Brian Molko: Да. Конечно, было.

Marie Colmant: А дамы с поленом (персонаж «Твин Пикса» - прим. пер.)?

Brian Molko: Было несколько.

[Общий смех]

Gérard Lefort: Вы заговорили о Дэвиде Линче, вы вообще его часто цитировали в своих интервью. Чему вас научили фильмы Линча, в конце концов вы упомянули сериал «Твин Пикс»... он как-то отразился на формировании вашего образа?

Brian Molko: Хм, я нахожу его сюрреализм завораживающим. И тот факт, что он исследовал американскую культуру, в частности все ее странности... потому что Америка создает себе образ респектабельной, свободной, сильной. Но на самом деле то, что там происходит, сплошной хаос, бардак. Я считаю его точку зрения на США глубинной, проникающей в самую суть.

Marie Colmant: Но в фильмах Линча есть еще кое-что, что можно обнаружить и в вашей музыке. Вот вы упомянули хаос, а я бы сказала, наверное, чрезмерность, невоздержанность. Но вместе с тем это все контролируемо.

Brian Molko: Мм, контролировать свою невоздержанность важно. Очень важно.

Gérard Lefort: В вашем последнем альбоме, Black Market Music... Кстати, почему он называется Black Market Music?

Brian Molko: По двум причинам. Чтобы создать некую загадку, как будто это музыка, которая могла бы быть запрещенной. Что-то типа той, которую нужно было бы покупать из-под прилавка. Но также и для того, чтобы... Мы знали, что еще до официального выхода этот альбом появится на черном рынке. Так что это еще и своеобразный намек на то, что сейчас происходит с музыкой в интернете.

Gérard Lefort: Что вы думаете обо всех этих историях с пиратством, о музыке, которая выкладывается бесплатно?..

Brian Molko: Ну, для меня тут все довольно просто. Мы вовсе не Metallica, и не Селин Дион.

Gérard Lefort: К счастью.

Brian Molko: К счастью, да. На самом деле у музыкантов нет миллионов долларов на банковских счетах. И многие из них зависят от своей музыки, от этого зависит, будет ли у них крыша над головой, будет ли им что поесть вечером. И если вы не хотите поддерживать, не хотите помогать своим любимым группам, покупая их музыку, ваши любимые группы не смогут больше жить за счет своей музыки, и соответственно не смогут больше делать эту музыку.

Gérard Lefort: Относительно Black Market Music хотелось бы поговорить о двух песнях, потому что у меня впечатление, будто они связаны некой невидимой нитью. Это "Special K", в которой вы описываете эффект от этого наркотика - а Special K это наркотик, - и есть еще одна песня, которая называется "Commercial for Levi", где вы обращаетесь к кому-то, возможно, к самому себе, и повторяете «не умирай, пожалуйста, не умирай». Задумывали ли вы эту двойственность, то есть, с одной стороны, это... ни в коем случае не хвалебная ода наркотику, но описание его эффекта, а с другой – своеобразный отходняк, впечатление, будто вы снова опускаетесь на землю. И что еще новое в этом альбоме, ну по крайней мере новое для Placebo, это то, что вы коснулись темы политики.

Brian Molko: Да, это так. Этот альбом – самый политический наш альбом. На Without You I'm Nothing была песня, она называется "Allergic", и это наша первая политическая песня с большой буквы «П». Раньше мы касались только тем сексуальной политики... В "Special K" не идет речь о наркотике. На самом деле это песня о любви. Там сравнивается эффект душевного подъема, который возникает после приема разных контролируемых веществ, с влюбленностью. Но мораль этой истории такова: все, что вас «возвышает», рано или поздно все равно опускает на землю. А что касается "Commercial for Levi", те слова действительно обращены ко мне. У меня были моменты, когда я делал выбор в пользу не самого лучшего образа жизни, и были близкие друзья, которые мне говорили: «Послушай, ты мой друг, я тебя люблю, но если ты продолжишь делать то, что делаешь сейчас, ты долго не задержишься на этой земле». Так что я считаю, очень важно иметь таких друзей, и тем более когда ты становишься публичным персонажем, очень важно сохранять отношения с теми друзьями, которые были твоими друзьями еще до того, как ты стал этой... этой вещью, которую можно купить. (смеется)

Marie Colmant: Но эту песню также можно принять как ваше обращение к людям, которые вас слушают и для которых вы могли бы стать тем самым другом, к кому в случае необходимости они могут прислушаться?

Brian Molko: Точно. Это значит - берегите себя. Это основной посыл. "Commercial for Levi" это не песня против наркотиков, и также не песня, пропагандирующая наркотики. Она агитирует за умеренность.

Gérard Lefort: Один французский поэт как-то сказал: «Идеально – когда ты создаешь или воссоздаешь эффект от наркотика, не употребляя его».

Brian Molko: Да, это было бы хорошо... Думаю, для меня состояние, наиболее приближенное к наркотическому эффекту, – это быть на сцене. Правда. Иногда это даже лучше секса.

Gérard Lefort: (смеется) Почему вы назвали ее "Commercial for Levi"? Кто такой Levi?

Brian Molko: Levi это наш звукоинженер.

Gérard Lefort: Ааа... То есть это не имеет ничего общего с рекламой известной марки джинсов.

Brian Molko: Нет-нет, это такая игра слов.

Gérard Lefort: То есть это небольшая реклама того, кого вы знаете?

Brian Molko: Да, друга.

Gérard Lefort: Мы ее послушаем сейчас, если хотите.

[Звучит "Commercial for Levi"]

Gérard Lefort: Брайан, есть еще одна песня... "Blue American". Возможно, ее название могло звучать как "Blues American". Это, наверное, самая мрачная песня, самая меланхоличная.

Brian Molko: Да, это так.

Gérard Lefort: В любом случае, она очень грустная. И вот в этом для вас Америка – в политическом и музыкальном плане, в этой песне?

Brian Molko: Ну, "Blue American" это тоже игра слов. Это уличное название виагры и валиума. Я написал эту песню, когда в моей жизни был довольно депрессивный период, она как бы написалась сама собой. Иногда песни получаются вот так... тебя как будто вырывает ими. И вот этот человек в песне, этот персонаж, что живет внутри нее, ему не нравится все то, что называют его культурой: то, что Америка ответственна за рабство; то, что его родители внушили ему определенные религиозные взгляды... Словом, этот человек дает пощечину своей культуре. И еще я думаю, что персонаж, который живет в этой песне, вообще ненавидит все человечество, ему стыдно быть человеком, потому что люди – единственный... "species"... как это сказать по-французски?

Marie Colmant: Вид.

Brian Molko: Да, единственный вид живых существ на Земле, который превращает в мусор все, к чему прикасается. Мне кажется интересной теория эволюции Дарвина, в том плане, что все виды живых существ адаптируются к своей окружающей среде, и только люди приспосабливают окружающую среду под себя. Мы самый эгоистичный вид на этой планете. И еще я думаю, что с момента начала этого интервью на Земле исчезли минимум два или три вида живых существ.

Marie Colmant: Но "Blue American" - это для вас Америка?

Brian Molko: Ну, может быть, немного. Америка очень большая страна. Там много мест, которые разительно отличаются друг от друга. Я всегда говорил, что Калифорния – это отдельная страна, Нью-Йорк это отдельная страна, а все остальное это Америка.

Gérard Lefort: А вам случалось, как в "Blue American", давать пощечину самому себе? Я имею в виду образно.

Brian Molko: Да, конечно. Я свой самый строгий критик. И не только в том, что касается искусства или креативности. Я считаю, что мы никогда не прекращаем чему-то учиться в жизни, и я стараюсь учиться на полученном опыте, чтобы стать лучше. И причинять как можно меньше зла другим. У жизни есть такая странная особенность – почти невозможно жить, не причиняя боли другим. Вот Сократ, греческий философ, сказал: «Познай себя и не делай зла». Что-то типа этой истины я усвоил еще в школе, и она остается со мной на протяжении всей жизни, я стараюсь становиться лучше.

Gérard Lefort: Брайан, вы знаете, то, что происходит сейчас вокруг вас и вокруг Placebo, похоже на обожествление. Ну или что-то типа того. Мы сейчас дадим вам послушать небольшой фрагмент записи. Там один молодой человек говорит о вас. Послушайте.

Месседж молодого человека: «Я рад просто тому факту, что он существует на этой Земле. Это делает меня безумно счастливым. На самом деле я не из тех, кто может прийти к нему в три часа ночи за автографом. Я уважаю людей. Но если я когда-нибудь его встречу, я скажу ему: «Я счастлив, что ты есть». Только это. Мне сложно объяснить, насколько этот человек помог мне избавиться от комплексов. Есть такой Жан-Луи Мюра (Jean-Louis Murat - французский автор и исполнитель. – прим. пер.), который сказал, что он на 51% чувствует себя мужчиной, на 49% – женщиной и на 100% – человеком. Мне кажется, это прекрасно!»

Gérard Lefort: Это было в программе Brigitte Quernelle, которая называется...

Brian Molko: (перебивая его) Кто это?

Gérard Lefort: Ну, это мальчик, его зовут Актар, он маврикиец, с острова Маврикий. И вот так он говорит о вас. Какое впечатление это производит на вас? Чувствуете ли вы ответственность за все это?

Brian Molko: Мне это очень льстит, потому как, знаете, когда я встаю утром и смотрюсь в зеркало, я там вижу все того же придурка, каким был всегда (смеется), еще до того, как Placebo стали успешными. Не знаю... оказывать такое влияние на людей, мне кажется это довольно странно, и я считаю, важно сохранять небольшую дистанцию, в противном случае можно самому поверить в этот миф, и тогда голова очень быстро может исчезнуть в заднице. (смеется) Я стараюсь держать подобные восхищения подальше от своей души, иначе все может пойти не так.

Marie Colmant: Нет ли у вас ощущения, Брайан, что это обожание может быть связано еще и с тем фактом, что, вопреки вашему образу, Placebo – очень открытая и честная группа?

Brian Molko: Да, совершенно точно, мы очень честные. Именно из-за этого у нас было много проблем с английской прессой, потому что мы не можем не быть честными, не можем не говорить того, что думаем, молчать о том, чем горят наши сердца. Я вообще не люблю обманывать, для меня это что-то почти патологическое. Когда мне задают какой-то вопрос, я не могу скрыть свои настоящие чувства. Я считаю, наша музыка очень честная и полна страсти, она берет за душу. Мне кажется, когда ты целенаправленно пытаешься делать универсальную музыку, ты как бы действуешь вопреки собственным интересам, как Oasis например, и попадаешь в мир стереотипов. Я считаю, важно писать песни максимально личные, потому как все мы испытываем одни и те же эмоции, и таким образом получается: чем более личная песня, тем более универсальной она становится.

Gérard Lefort: В песне "Black Eyed", которую мы послушали в начале программы, есть слово, которое все время повторяется – "borderline". Его трудновато перевести на французский... это что-то типа пограничности, состояния между двух огней, между двух вещей, между двух чувств, между двух жанров, между двух наркотиков, между двух полов, я не знаю... Но у меня впечатление, что...

Brian Molko: Еще у Мадонны есть песня с таким названием.

Gérard Lefort: (смеется) ...А, да. Так вот, у меня впечатление, что вы как бы говорите «да, я нахожусь на грани», но при этом впечатление, что вы вовсе не хотите, чтобы это выглядело, как геройство.

Brian Molko: Нет, конечно нет. Это просто я, я – такой, какой есть. Много чего было написано о группе, о нашей сексуальности, о нашем досуге, о том, чем мы занимаемся, когда не работаем, людей это завораживает. И меня это немного смущает, я думаю, какая, должна быть, пустая жизнь у некоторых журналистов, раз они настолько интересуются жизнью других. Сегодня ты не можешь даже пукнуть где-то на людях без того, чтобы через полтора часа информация об этом не появилась в интернете (смех Gérard Lefort). Мы живем в каком-то странном обществе со странной культурой.

Marie Colmant: Вы сказали, что это самый политический ваш альбом. То есть вы отстаиваете свое право быть теми, кем хотите быть, теми, кем вы в сущности являетесь. Вы также говорите, что среди ваших образцов для подражания – тот же Дэвид Боуи, о котором мы уже говорили, в то же время от вас часто можно услышать о Майкле Стайпе и Боно. И мне хочется спросить, каким будет следующий этап Placebo... Потому как Боно сначала подтвердил свой статус, а потом взял и вывел на сцену Салмана Рушди (Salman Rushdie - британский писатель, публицист индийского происхождения, которого иранский лидер аятолла заочно приговорил к смерти, осудив его роман «Сатанинские стихи» за кощунство и вероотступничество – прим. пер.), и это также был сильный политический жест.

Brian Molko: Да, он был лицом организации Jubilee 2000, призывавшей развитые страны списать долги беднейших государств... Ну, я на самом деле очень уважаю Боно, уважаю Тома Йорка из Radiohead, потому как они используют свой статус мегаизвестных рок-звезд, пытаясь хоть немного изменить мир. И то, что я говорю... это не какая-нибудь хипповость, это ответственность, я думаю, что теперь, когда мы добились определенного финансового благополучия, успеха, самое время внести свой вклад... в общем, "to give something back".

Marie Colmant: Что-то типа «отплатить той же монетой».

Brian Molko: Точно, да. Во время одного из интервью в Германии – а я только что приехал из Германии – мне сказали, что когда-нибудь я должен буду стать политиком. (смеется) Так что не знаю.

Gérard Lefort: Вас это смешит?

Brian Molko: Да, меня это веселит, поскольку я всегда считал, что люди, которые хотят быть политиками, в действительности не должны ими быть, а тем, кто не хочет быть политиками, следовало бы ими стать. Что касается меня, я не хочу быть политиком. Так что посмотрим. (смеется)

Gérard Lefort: Брайан, когда вам говорят, что вы рок-звезда, как вы реагируете, вас это забавляет?

Brian Molko: Да, меня это смешит.

Gérard Lefort: Брайан, я знаю, вы принесли нам диск...

Brian Molko: А, да.

Gérard Lefort: Мы его сейчас послушаем, а потом поговорим о нем, хорошо?

Brian Molko: Хорошо!

[Звучит начало песни]

Gérard Lefort: А, небольшая ошибочка, это не та песня.

Brian Molko: Нет-нет, первая.

Gérard Lefort: Друзья-звукорежиссеры, включите, пожалуйста, первую песню на диске.

Brian Molko: (смеется). Да, вот она.

[Звучит песня]

Gérard Lefort: И что это было, Брайан? (смех Брайана) Вы его уже слушали раньше, верно?

Brian Molko: Да, несколько дней назад в Германии. Мне там дали этот диск, потом у меня его украли в Испании, и кое-кому из Delabel пришлось пойти купить его мне, чтобы я мог поставить вам его сегодня. Это Peaches. Ее зовут Peaches, это американка, которая живет в Берлине. Она работает с парнем по имени Gonzales, который так же, как и она, приехал из Бруклина и тоже сейчас живет в Берлине. У них есть небольшой рекорд-лейбл – Kitimo. Gonzales недавно выпустил альбом, который называется Gonzales über alles, очень хорошая пластинка. Я помню, когда появились Spice Girls, в самом начале их карьеры, и потом возникло понятие Girl Power... Надо сказать, меня всегда привлекали такие сильные женщины в музыке. В юности я был помешан на Дженис Джоплин (Janis Joplin), мне всегда нравилась Ким Дил (Kim Deal) из Pixies, Ким Гордон (Kim Gordon) из Sonic Youth, и потом PJ Harvey, которая стала для меня большим открытием и очень повлияла на меня. Эта музыка, может, немного вульгарна, но вместе с тем она довольно сексуальна, потому что в ней есть сила, определенная мощь. Я считаю, что в этой песне [имеется в виду песня Peaches] тестостерона больше, чем в большинстве песен Limp Bizkit и многих американских рэперов, которые только и говорят о бабках, домах на побережье и прочей фигне. Мне она кажется таким глотком свежего воздуха. Эта женщина меня пугает, но поэтому она мне и нравится. (смех Gérard Lefort)

Gérard Lefort: Мари только что говорила о том, каким будет следующий этап для Placebo и для вас, Брайан... мы интересуемся потому, что последние слова последней песни на альбоме: "I'm weightless... I'm bare... I'm faithless... I'm scared". Как вообще продолжать, если в конце вы говорите: я ни во что не верю, я запуган...

Brian Molko: Пфф. Всегда нужно продолжать. Я считаю, что в нашей музыке присутствует своеобразная форма оптимизма, надежды. В Америке же сейчас полно музыки, которую называют metal-sport, это группы типа Limp Bizkit, Eminem и им подобные. Их музыка – сплошной негатив, она не несет ничего хорошего. Я надеюсь... точнее, я знаю, что наша музыка трогает за душу многих людей, и что она определенным образом влияет на их жизнь. Она рассказывает о довольно сложных эмоциях, тяжелых, но все равно внутри всегда присутствуют надежда и оптимизм. Всегда нужно продолжать, никогда не нужно терять желания жить, потому что мы живем всего один раз, и если мы будем предпринимать усилия, стараться, то жизнь станет каждый день преподносить подарки. А эта песня, "Peeping Tom"...

Gérard Lefort: Это значит «вуайерист».

Brian Molko: Вуайерист, да. Там речь идет о вуайеризме, и это интересно в политическом плане, потому что мы живем во время CCTV (система замкнутого телевидения, иными словами, камеры скрытого наблюдения. – прим. пер.). Камеры сегодня везде. И есть еще телепередача Big Brother, не знаю, докатилась ли она до Франции...

Gérard Lefort: Нет, она транслируется в Германии.

Brian Molko: В Германии, в Англии, в США и т. д. Они там помещают людей, которые не знакомы друг с другом, в огромный дом и потом снимают их круглосуточно. Для меня странно, что люди хотят наблюдать за другими людьми вместо того, чтобы жить своей жизнью. (улыбается)

Gérard Lefort: В любом случае, спасибо вам большое, Брайан, за то, что были с нами этим вечером.

Brian Molko: Спасибо.

Gérard Lefort: Мы не сомневались, что вы умный, милый и веселый, но все равно хотели убедиться в том, что правы. И вот: мы были правы. Спасибо, Брайан.

Brian Molko: Я считаю, у нас получилась очень живая беседа. Спасибо вам.

[Звучит "Slave to the wage"]

Разговор во время пересменки - после окончания программы Gérard Lefort и Marie Colmant и перед началом эфира Bernard Lenoir.

Bernard Lenoir: Ну что, фан-клуб Placebo здесь уже закончился?

Marie Colmant: Было очень мило.

Gérard Lefort: Да, славно было.

Bernard Lenoir: А я вам говорил!

Gérard Lefort: Он классный. Мы были очарованы его обаянием. А еще он был очень надушен...

Bernard Lenoir: Но он сегодня не был накрашен?

Gérard Lefort: Ну, было немножко тонального крема.

Marie Colmant: Да, было чуть-чуть.

Gérard Lefort: Ну для него это обычное дело.

Bernard Lenoir: А помада?

Gérard Lefort: Нет-нет, не было. Вообще, он очень милый.

Bernard Lenoir: Да.
Tags: press: interview
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments